Статьи

назад

Павел Гургенович «Только на пенсии он ощутил вкус жизни»
02.08.2017

И только на пенсии Павел Гургенович ощутил вкус жизни. Вдруг он ощутил, что ему нравится ... ну вообще жить. Идти по улице, шурша пакетом из Пятерочки, ловить рыбу на речке недалеко от дома, смотреть кино, обедать борщом с черным хлебом и небольшой – как он сам говорил - «декоративной» стопкой водки. Нравится гулять по вечерам или заходить за внучкой в детский садик и смотреть, как крошечные смешные девочки и мальчики носятся по площадке. Радость жизни пришла после инфаркта – раннего, еще до пенсии, когда на какую-то секунду показалось – ну вот и все... («А как все? – подумал тогда – Когда еще ничего, считай, и не было?». Или после того, как на той самой детской площадке встретил Машу. А скорее – и то, и другое. Если бы Павел Гургенович был поэтом или философом, он бы сказал, что настоящая радость жизни появляется после встречи со смертью и любовью.  Но он, конечно, ничего подобного не говорил, просто радовался всему – так остро, так свежо, как будто жизнь, вместо того, чтобы катиться к тусклому и унылому концу, вдруг вышла на новый, непонятный и прекрасный круг.


Маша была молодая, хотя и тоже бабушка. Она нравилась Павлу Гургеновичу так, как даже в юности не нравились девчушки-хохотушки. Жена Павла уже давно, лет десять, как уехала в Смоленск, ухаживать за больной матерью, да так и осталась там жить, не захотела возвращаться. Павла к себе не звала, да он бы и не поехал. Брак закончился тихо, невнятно, постепенно и казалось, что  вот и все, и больше ничего не будет, да и незачем – не молодые уже, наигрались. И вот – Маша. Тихая, спокойная. Такая хорошая, что Павел как-то забыл обо всем – и что жена в Смоленске, и что старость вот-вот уже за дверью, уже одной ногой тут, и что после инфаркта многое, если не все, запретили. Сначала гуляли понемногу с Машей и девчонками после детского садика. Сходили как-то вместе в кино, уже без девчонок. В конце лета съездили за грибами. Потом оказалось, что Маша прекрасно готовит и что очень приятно просыпаться утром, и видеть ее улыбку, и идти вместе завтракать. А возраст оказался вообще не причем.  И инфаркт забылся, даже строгая врач Павла похвалила, сказала – просто отлично сердце себя ведет, как редко бывает после реабилитации.


Вот только было огорчение – Маша работала и работала очень много. Утром уходила, а вечером приходила иной раз такая уставшая, что уже не хотела ни в кино пойти, ни поболтать – ужинала (Павел в такие дни сам что-то готовил, вроде ничего получалось, Маша хвалила), выходили ненадолго пройтись по вечернему воздуху – и спать. Павел видел, что Маше тяжело – тоже ведь пенсионный возраст не за горами, она начинала прибаливать, грустила. Ничего не говорила, Павла на работу не гнала – берегла его, он видел это. Он бы и вышел, но в небольшом городке не так уж много работы для пенсионера, да еще и после инфаркта. Старался подработать, но выходило не очень – он по профессии был инженер, когда-то налаживал огромные, сложные системы на заводах-гигантах. Самая крутая профессия его молодости сейчас оказалась никому не нужна и к зарабатыванию денег непригодна. Иногда Павлу казалось, что он мог бы делать что-то еще, даже и хотелось ему – странного, несбыточного – то ли картины рисовать, то ли что-то такое... но как, в жизни он ничем таким не занимался, только в детстве ходил в художественную школу рядом с домом. Не идти же учиться – деду-то куда, люди будут смеяться.


Он, конечно, старался. И по дому, и Маше помочь. Встречал ее, когда сидела допоздна. Старался, чтобы отдыхала. Обеды вот готовил, в магазин ходил. Старался считать каждую копейку, чтобы хватило на что-то более радостное, более полезное – но это не всегда удавалось. Помощи этой было мало, и проблемы она не решала. Павел боялся за Машу – по своему опыту знал, как может на лету подсечь болезнь. И что тогда им двоим делать?


Часто думал о деньгах – вот бы были деньги, хотя бы немного больше. Тогда бы могли и в отпуск куда-нибудь съездить – Маша все мечтала  об Испании. А главное – Маша могла бы уйти на полставки, или вообще перейти на другую работу, полегче, чтобы так не напрягаться. Дети у обоих сами еле справлялись – сейчас трудно молодым, и дом надо обустраивать, и детей учить. Сыновья у обоих – и Павла, и Маши, были хорошие, работящие, но им самим иной раз приходилось деньжат подкинуть – то в садике ремонт затеяли и собирали со всех (а как не дашь?), то зарплату задержали. Тем более, жена у сына опять была в декрете – теперь сына ждали. Павел внуку радовался, хотел ребятам помочь, на шею им садиться было немыслимо.


Однажды весенним вечером, когда воздух только-только начинает теплеть и небо становится чуть выше, Маша легла в больницу. Сказала, сердце надо проверить, врачи что-то ругаются. На работе плохо себя почувствовала, отпросилась в поликлинику, а оттуда – сразу в больницу поехала. Павел лежал, чувствуя непривычный холод – то ли оттого, что Маши не было рядом, то ли от безнадежного страха в душе. Все думал – ведь была неплохая зарплата всю жизнь, и в управлении последние годы – очень ведь хорошо платили. Как же так все деньги ушли? На что? Сейчас и не вспомнить. Почему не отложил, не позаботился о себе самом? Все говорил: «Пока работаю – живем!», а о том, что будет после – не думал. Казалось тогда, что пенсия бывает с другими, что старости не будет вовсе. А будущее – вот оно. И как нужны деньги. Как нужны. Машу нужно забрать из больницы, слава Богу, что вроде бы ничего серьезного. Но все равно – нужно ее подкормить чем-то полезным – а что у нас в Пятерочке купишь хорошего на те крохи, что остались до следующей получки? Не сухарями же ее подкармливать. Купить бы мяса молодого, на рынке, приготовить – как отец делал в свое время. Фруктов бы купить, говорят, курага и орехи очень полезны для сердца. И, конечно, главное – чтобы она не возвращалась на эту проклятую каторгу.


Так и заснул, и снился ему отец, суровый, строгий Гурген Вартанович. Недовольно смотрел на сына, сердился. Разве мог старый армянин представить себе, что его сын будет жить, считая каждую копейку, что откажется взять на себя ответственность за самую лучшую, самую милую женщину в мире. Эх, все не так, все не так получилось. Если бы отмотать назад и все сделать совсем, совсем иначе.


И сейчас с Павлом Гургеновичем случится то, чего не бывает в обычной жизни. НУ ХОРОШО, говорим мы ему – НАЧИНАЙ ВСЕ ЗАНОВО!


....


Павел Гургенович волновался. Давно уже не было в его жизни такого важного разговора. «Только бы она выслушала, - думал он – только бы согласилась».


Он встретил Машу после работы, они прошли по весенним, душистым улицам и – под кустом сирени с набухшими почками, которая, казалось, светится светло-зеленой молоденькой листвой в ранних сумерках, Павел решился:


- Маш, - сказал он, и на секунду замолчал, прокашлялся, чтобы поправить вдруг севший голос – Маш. Я тебе вот что сказать хочу – давай-ка ты подумай... может тебе на полставки уйти? Или – ну... вообще? Может на другую работу?


Маша молчала, внимательно смотрела на Павла. Он заторопился, пока она не отказалась, пока думает:


- Ты же знаешь, я всю жизнь деньги старался сберечь, откладывал. Так что не пропадем. Будем гулять с тобой, в кино ходить. Ты ведь работаешь, как не знаю кто, устаешь очень. Поверь мне, не стоит оно того.


Маша улыбнулась. Павел чуть не подпрыгнул от радости – неужели согласится? Он так боялся, что она скажет – мол, старый хрен, не лезь в мою жизнь, ишь раскомандовался. Но это первая жена Павла так могла ответить – поэтому он тогда и не поленился съездить к ней в Смоленск и развестись – как чувствовал, что еще понадобится. Как хорошо, что сейчас нет этого ненужного хвоста из давно исчерпавших себя отношений.


Маша взяла Павла за руку, прижалась плечом. Он приосанился, были бы усы – подкрутил бы сейчас залихватски.


- Знаешь, - тихо сказала Маша – а ведь я вчера встретила Анну Федоровну, она звала к ним преподавателем – как раз на полставки. Я все думала – как хорошо было бы уйти к ним из этого колеса проклятого. Преподавать пару дней в неделю, статьи писать. Давно об этом мечтала... Но денег там, конечно... Думала, откажусь, не проживу я на эти гроши, а детей, сам понимаешь, объедать не буду. И вот... Паш – ты серьезно?


Павел обнял ее, поцеловал – как когда-то в юности, как будто вся жизнь – огромная, полная возможностей и радости – вся впереди.


В августе они съездили в Испанию на две недели. Хотели в сентябре – но у Маши начинались занятия на новой работе, в институте. Еще до отъезда тихо-тихо поженились. А потом случилось вовсе странное – Павел в пасхальную неделю зашел в церковь, и оказалось, что каждый может в эти дни позвонить в колокол. Залез на колокольню – сердце, хоть и пережившее инфаркт – ничего, выдержало. Получилось приключение. Познакомился с местным звонарем Сергеем Васильевичем, хороший оказался дядька,  тоже бывший инженер.  Съездили вместе на рыбалку, потом зашел к нему на курсы звонарей. Звонить, правда, так и не захотел учиться, но зато в иконописной мастерской вдруг почувствовал себя ... как-то иначе – как будто всю жизнь хотел оказаться именно в этом месте. Слава Богу, подумал, как хорошо, что деньги есть – пусть и не очень много, но на обучение хватит. Когда Павел заходил в мастерскую и брал кисть в руки, он чувствовал что-то... чего не было никогда раньше в его жизни. Как будто он весь, весь насквозь становился живым, и каждая крошечная клеточка тела подпрыгивала от радости жизни. Поэтому получалось. Мастер хвалил, не верил, что Павел занимался рисованием только в детстве, да и то недолго. Уже через полгода написал первую икону. Потом еще. Потом получил заказ от приволжского монастыря – и неплохо заплатили, надо сказать. Неожиданно написал старый друг, еще по детству в Армении – оказалось, что он строит церковь и ему тоже нужен живописец.


Маша радовалась за Павла, да у нее и самой дела шли неплохо – оказалось, что она прекрасный преподаватель, студенты ее обожали. Иногда, приходя домой из мастерской, Павел заставал дома гостей: Маша поила чаем студентов, вели с ними материнские разговоры о жизни, которых им, особенно жившим в общежитии, видимо, не хватало. Павел стал покупать больше печенья, всяких детских сладостей, подкармливал молодежь. 


И вот через год, когда снова пришла весна и воздух начал теплеть, они гуляли, смотрели на сирень, готовящуюся зацвести. Маша за прошедший год отдохнула, распрямилась как-то, на щеках появился юный, девичий румянец – Павел не мог нарадоваться. Они долго разговаривали, Павел вспоминал отца – строгого, серьезного армянина, который так и понимал жизнь – чтобы честно делать дело, взять на себя ответственность за свою семью, за женщину. Думал, но вслух не сказал – папа был бы сейчас доволен мною. Было тепло, весна мерцала в воздухе, висела в высоком небе. Говорили с Машей про отпуск – в этом году собрались в Грецию, Павел познакомился по интернету с греческим художником, тоже наполовину армянином – тот жил в горном монастыре, писал иконы. Решили съездить туда, познакомиться, Павел хотел обсудить кое-какие вопросы по делу, и оба они с Машей мечтали о море. В этом году получилось не только не залезать в отложенные на будущее деньги, но даже немного туда доложить. Так что о деньгах они не думали.


Павлу Гургеновичу повезло – мы с вами помогли ему повернуть жизнь вспять и все начать сначала. Но у нас есть только один шанс. Прямо сейчас – вот именно в эту минуту – подумайте – сделали вы что-нибудь, чтобы помочь самому себе в старости? Время проходит, жизнь проходит и однажды оказывается, что очень важно иметь возможность радоваться жизни и не думать о деньгах – потому что они есть.   


Ксения Мамина, эксперт проекта "Финансовое здоровье"

 

 




Календарь
23.09
2017

Фестиваль финансовой грамотности для детей и взрослых

Все события
Новости
20.09
2017

На образовательном портале о финансах Fingramota.org вышла статья Татьяна Громадюк "Как правильно делать покупки: советы финансово грамотного потребителя".

20.09
2017

Марафон занятий для повышения уровня финансовой культуры пройдет в пространстве проекта «Биржа торгов» в павильоне «Умный город» ВДНХ 23 сентября.

19.09
2017

В ежедневном государственном издании "Российская газета" при участии руководителя проекта "Финансовое здоровье" Евгении Блискавки, вышла статья: "Мои первые сберкнижки".

Все новости